ЧЕЛОВЕК И САМОЛЕТ

Каждое утро стальной птицей взлетал самолет над квадратами бурой земли и брал курс на запад.

Каждое утро он прижимался лицом к железной ограде аэропорта так сильно, что на его лице оставались красные полосы, и ветер взлохмачивал его седоватые волосы и обдавал жаром ревущих двигателей, и крупные холодные слезы катились из его тускло-серых глаз.… А самолет с треском вспарывал ярко-синюю ткань небес и исчезал вдали, и потом, через много часов доставлял он своих пассажиров в самый прекрасный город на земле. Город, поющий миллионами колоколов, город, цветущий гроздьями каштанов, город, свободный и прекрасный, город, о котором так мечтал человек, прижавшийся лицом к ледяной ограде.

И самолет исчезал в яркой синеве.… И человек уходил, понуро опустив плечи, и его глаза казались еще более тусклыми.

Он шел по ровному тротуару, заворачивал за угол, брал свежую газету, пил горячий кофе, ласково и рассеянно улыбался прохожим и шел на работу.

Он раскладывал конфеты. Шоколадные конфеты в синих, красных и желтых бумажных обертках. Шоколадные конфеты, сладкие и свежие, которые так любят дети. Но он не знал их вкуса, он всего лишь раскладывал их в нарядные коробки, которые счастливые люди несли своим малышам. Раскладывал ровными рядами, как улицы его города, как дорога его жизни…

А в это время самолет уже касался бело-серой посадочной полосы, и человек знал это, и горячие слезы струились по его щекам.

А потом он шел домой, шел, чтобы аккуратно сложить покрывало и лечь спать, чтобы набраться сил и с утра проснуться раньше всех, прокрасться тенью по улицам, которые из-за косых лучей казались заколдованными, и увидеть, как стальная птица рвет своим клювом бархатную голубизну неба.

Но однажды человека не пустили к ограде, и он молча ушел, опустив голову, как увядший маковый цветок. И душа его болела и рвалась в ярко-синее небо, в мечтах улетая к прекрасному городу, цветущему гроздьями каштанов, и он путал красные обертки с синими, а синие с желтыми, и руки его дрожали, и остывал кофе, и он молча брел по кривым улицам, шатаясь, словно пьяный.

А где-то далеко, в тысяче километров, садился в последних лучах солнца гордый и счастливый самолет.

А человек мучался, ворочаясь на не разобранной кровати, потому что он что-то должен был сделать в этом прекрасном городе, что-то очень важное для всего мира. И самолет был его надеждой, и вера в чудо была его опорой. Но рвалось от боли его сердце, как рвалось синее небо после каждого взлета стальной птицы, и пот струился ледяными каплями по его лбу.

И он встал, и, шатаясь, подошел к окну и распахнул его. Последние силы покидали его, и закрывались его тускло-серые глаза, и дождь хлестал по белому лицу.… И только он провел рукой по седым волосам и снял с них белое перышко, вылетевшее из подушки, как упал на холодный ровный пол. А ночной ветер подхватил перышко и погнал его на запад. И падали с треском деревья, и гроза бушевала и выла, как рассерженная ведьма.

А в прекрасном городе наступало утро. И ласкались шаловливые солнечные лучи, и неохотно раскрывались им навстречу цветы каштана, и лениво гудели колокола.

Девушка шла по набережной, звеня острыми каблучками, когда она увидела белое перышко, гонимое ветром. И девушка побежала за ним, смеясь, как ребенок, загадывая свое заветное желание. И она бежала и смеялась, и смеялось солнце в ее бездонных глазах, и пели колокола, и сыпали дождем цветов каштаны.

- Ой, простите! – воскликнула она, столкнувшись с молодым человеком. - Ничего страшного… Привет – он слегка замялся. - Привет! – рассмеялась она ему в ответ, протянув тонкие красивые руки.

И белое перышко, плавно кружась, упало у их ног.

А где-то далеко от прекрасного города, прорывая ярко-синюю ткань небес, взлетал стальной птицей самолет.